catofoldmemory (catofoldmemory) wrote,
catofoldmemory
catofoldmemory

Category:

М.П. ШАЛАГИНОВ – УРАЛЬСКИЙ АДРЕСАТ «ПИСЬМА К ФЕЛЬДФЕБЕЛЮ» Л.Н. ТОЛСТОГО

Очередная графомания про уральцев. На сей раз о мещанине Каменского завода Михаиле Петровиче Шалагинове, который написал письмо графу Толстому и с этого вышли кое какие последствия, Михаилом Петровичем точно не ожидаемые.
Много букв. Стоит отметить пару любопытных моментов. После чтения переписки становится ясно за какие такие гадости Толстого отлучили от церкви и почему многие его читатели с оторопью и негодованием встречали новые взгляды старого графа.  Любопытный момент - как сильно цензурировали и изменяли сочинения Толстого Чертков с компанией. В варианте для публики убрано осуждение Толстым социалистического пути, зато добавлены оскорбления в адрес православия. Надо заметить, что связи Черткова с социалистами и их тайный долговременный союз позволили потом этому господину вполне спокойно жить в СССР.


В 1899 г. в пятом номере «Листков свободного слова», издаваемых в Англии В.Г. Чертковым, было опубликовано «Письмо к фельдфебелю» Л.Н. Толстого. Из текста следовало, что это ответ на письмо с вопросами вполне конкретного человека, но кому именно отвечал граф - долгое время оставалось тайной. Отсутствие указаний на имя и фамилию в печатной версии вполне понятно, так как реальной была угроза преследования для адресата крамольного с точки зрения российской власти послания. В своем дневнике и в письмах к Черткову Толстой также из осторожности не указывал фамилию адресата «Письма», предпочитая называть его фельдфебелем.
В Российской империи «Письмо к фельдфебелю» было запрещено, издавалось нелегально как сторонниками Толстого, так и революционерами. После февральской революции, когда появилась возможность легальной публикации «Письма», имя адресата по-прежнему не указывалось, личность этого человека на фоне величия обращения Толстого ко всему человечеству совершенно потерялась. В СССР «Письмо к фельдфебелю» формально запрещено не было, но не включалось в издания для массового читателя.
В 1928-1958 гг. было издано фундаментальное девяностотомное собрание сочинений Толстого. В вышедшем в 1933 г. 72 томе видимо впервые было раскрыто, что Толстой отвечал Михаилу Петровичу Шалагинову в Каменский завод Пермской губернии. В томе опубликовали тексты письма Шалагинова и первого варианта ответа Толстого. В 1958 г. в 90 томе собрания сочинений опубликовано «Письмо к фельдфебелю» вместе с историей его написания и печатания.
К сожалению, Шалагинов либо не вызвал особого интереса у литературоведов и историков, либо же не удавалось найти о нем каких-либо дополнительных сведений. О Шалагинове лишь кратко упоминает в докладе «Лев Толстой и уральцы» и книге «Ваш друг Лев Толстой» известный оренбургский литературовед Л.Н. Большаков, много сделавший для изучения уральских корреспондентов Толстого.
Малый тираж полного собрания сочинений Толстого (у 72 и 90 томов – по пять тысяч экземпляров) обусловил его отсутствие в большинстве библиотек Урала, поэтому в Каменске-Уральском (бывшем Каменском заводе), несмотря на работу музея и давние традиции краеведения, о переписке Шалагинова и Толстого стало известно лишь в наши дни. Каменский краевед В.И. Ермаков в 2018 г. публикует небольшой очерк о переписке Толстого и Шалагинова, написанный на основе материалов из полного собрания сочинений Толстого. Ермаков также находит в своих записях воспоминаний старожилов города, упоминания о местном торговце М.П. Шалагинове, в подтверждение чего выявляет указание на скобяную торговлю Шалагинова в дореволюционных выпусках «Уральского торгово-промышленного адрес-календаря».
Мне удалось отыскать в Екатеринбурге немногие артефакты, оставшиеся от личного архива Михаила Петровича, – его военную аттестацию и фотографии, надписи на которых позволили установить круг родственников и знакомых Шалагинова. Эти находки дали возможность восстановить биографию необычного фельдфебеля, оказавшегося не только адресатом Толстого, но также другом и родственником известных уральцев.



Михаил Петрович Шалагинов (1852-1920 гг.) в своем письме к Толстому сообщал, что он бывший вятский крестьянин, а теперь камышловский мещанин, живущий в Каменском заводе, самоучка, участник русско-турецкой войны (служил в кавказской армии), отставной фельдфебель. Его военная служба подтверждается найденной аттестацией от 24 октября 1880 г., подписанной командиром 39й артиллерийской бригады генерал-майором В.Д. Проскуряковым в Александрополе. В аттестации указано, что Шалагинов служил в управлении бригадой бригадным писарем, усердно и добросовестно выполняя все свои обязанности и данные ему поручения, отличаясь благонравием, сдержанным и трезвым поведением. Отмечено, что помимо хорошего поведения Шалагинов отличается твердым знанием счетной и письменной части, потому везде может приносить хорошую пользу.
Неизвестно, когда и почему Шалагинов оказался в Каменском заводе. Вполне возможно, что он впервые приехал туда еще по служебным военным делам – в Каменске традиционно выполняли заказы для русской артиллерии. Мог, благодаря хорошей аттестации, получить место в конторе Каменского завода и потом, уже имея связи на заводе, завести свою лавку. С 1899 по 1915 гг. Шалагинова указывают в «Уральском торгово-промышленном адрес-календаре» как самостоятельного торговца скобяными товарами и металлическими изделиями. Скорее всего, торговлю он начал намного раньше, при поддержке родственников первой жены – Мария была представительницей большого и влиятельного в Каменском заводе торгового рода Воробьевых.
Мария Шалагинова умерла рано. Ее отец Андрей Сергеевич Воробьев в своем завещании, составленном в 1904 г., оставил 200 рублей внучке – Анне Михайловне Шалагиновой. Либо других детей у Михаила и Марии Шалагиновых не было, либо они умерли в малом возрасте.
В 1890-х гг. у Шалагинова уже вторая жена – Анна Ивановна. В 1891 г. родился сын Петр, в 1893 – второй сын Александр, в 1895 – дочь Зинаида. При этом Шалагинов сохраняет родственные и дружеские связи с Воробьевыми. Об этом свидетельствует семейная фотография – на фоне дома Александра Андреевича Воробьева, одного из самых богатых купцов Каменского завода, вместе с Воробьевыми сидит и Шалагинов.
IMG_6945.JPG
Михаил Шалагинов.jpg
На момент написания письма к Толстому Шалагинов - глава большого семейства (как минимум четверо детей), живущий по провинциальным меркам зажиточно. Достаток определяет наличие досуга и возможность читать большие романы, Толстому каменский мещанин сообщает о прочтении им «Войны и мира», «Анны Карениной», «Смерти Ивана Ильича» и «Власти тьмы», из более поздних произведений читал «Крейцерову сонату».
В августе 1898 г. русское правительство обратилось к зарубежным державам с предложением созвать международную конференцию по поводу сокращения вооружений и сохранения всеобщего мира (проведена в Гааге в 1899 г.). Это обращение было воспринято неоднозначно и много обсуждалось в прессе и обществе. Как участник войны и христианин Шалагинов и прежде задумывался о несоответствии христианства и боевых действий, а под влиянием обсуждений готовящейся мирной конференции его раздумья дошли до сомнений в верности насаждаемых правительством и церковью догматов о военной службе. За ответом на свои сомнения Шалагинов обратился к тому, кого крайне уважал и почитал.
18 декабря 1898 г. случилось небывалое прежде для горнозаводской провинции событие: мещанин Каменского завода Камышловского уезда Пермской губернии Михаил Петрович Шалагинов написал письмо графу Льву Николаевичу Толстому. Отставной фельдфебель не мог и предположить, что это действие приведет к созданию одного из самых известных антивоенных произведений Толстого. К этому времени Толстому писали многие – просили советов, защиты или денег, выражали восхищение или же ненависть, рассказывали о себе и интересовались жизнью в Ясной Поляне. Тем не менее, в потоке самой разнообразной корреспонденции со всего мира письмо Шалагинова не затерялось и вызвало у известного писателя настолько сильные чувства, что Толстой тщательно готовит и несколько раз редактирует свой ответ, в конечном итоге опубликованный как «Письмо к фельдфебелю».
Толстой, как и Шалагинов, был под сильным впечатлением от обсуждений готовящейся мирной конференции, но, в отличие от Михаила Петровича, считал это мероприятие лицемерным. О чем прямо написал в ответ на запрос шведской интеллигенции по поводу его мнения о будущей конференции. Толстой не доверял правительствам и государствам. Размышляя о несовместимости христианских заповедей и военной службы, писатель пришел к радикальному выводу, что официальная церковь обманывает верующих в интересах правительства, для которого армия была удобным инструментом решения внутренних проблем. Свою точку зрения граф, так или иначе, все равно выразил бы публично. Письма шведов и Шалагинова стали удобным поводом высказаться на злобу дня, ответы на них писались одновременно и заведомо для публичной огласки.
Письмо Шалагинова было выбрано для ответа не только из-за актуальности задаваемых им вопросов. Дополнительную ценность письму придавали простонародное происхождение и опыт армейской службы отправителя, своим умом подошедшего к мыслям, близким некоторым идеям Толстого. Толстой крайне болезненно переживал, когда узнавал, что его произведения не находят понимания у обычного читателя, за пределами образованных кругов. Он много сил потратил на создание небольших притч и сказок для народа, благословил создание издательства «Посредник» ради выпуска недорогих изданий для массового читателя. Его последователи считали важнейшей задачей распропагандировать армию как защитника их врагов – правительства и государственной церкви, утверждая, к примеру, в 1900 г.: «Пора бы социалистам, уже пустившим глубокие корни в рабочей среде, обратить серьезное внимание на эту ужасную организацию – войска. И приложить возможно больше энергии к распространению среди солдат литературы, могущей побороть этот гипноз дисциплины, во мрак которого погружено наше христианское воинство».
Но солдатская масса по-прежнему оставалась малообразованной и далекой от понимания идей Толстого. Это доказывали как письма к Толстому, так и специальные исследования того времени, к примеру, проведенное в декабре 1888 г. среди солдат артиллерийских рот. Поэтому на фоне остальных читателей из народа письмо от Шалагинова было особенно приятно Толстому: самоучка из крестьян прочитал и душевно пережил его романы, желал не слепо принимать готовые догмы, но сам размышлял на духовные темы. И главное – состоя на военной службе, задумался о ее неправильности. Это давало надежду, что постепенно идеи Толстого укоренятся в солдатской среде.
Впрочем, после написания ответа, высказав все, что хотел, Толстой о Шалагинове забыл. Хотя «Письмо к фельдфебелю» быстро стало известным и популярным, о Шалагинове больше никаких упоминаний в переписке и дневниках Толстого нет. «Письмо» было больше обращено ко всему человечеству, чем к конкретному Михаилу Петровичу, давшему толчок к кристаллизации мыслей Толстого. В октябре 1906 года Толстой на вопрос жены, что это за «Письмо к фельдфебелю», ответил, что писал его немецкому фельдфебелю более десяти лет назад.
Никакого дальнейшего развития переписка не получила. Зададимся же вопросом, почему ничего не известно о реакции Шалагинова и его окружения на письмо графа? Для небольшого Каменского завода письмо самого Толстого стало бы крупнейшим культурным событием. Тем не менее, с уверенностью можно утверждать, что о переписке ничего не знали не только каменские и екатеринбургские друзья Шалагинова, но и его ближайшие родственники. Можно конечно допустить, что в силу некой ошибки ответ Толстого не был отправлен или же был потерян почтой. Но, на мой взгляд, более вероятно, что Шалагинов сам уничтожил письмо графа и скрыл факт переписки даже от своей семьи.
Обратим внимание, что Шалагинов, несомненно, человек верующий, прежде всех прочих сведений сообщает о себе «я исповедания православного», указывает в письме, что прочитал все евангелие. Ратуя за всеобщий мир и осознавая несовместимость христианских заповедей и войны, против церкви и государства Шалагинов не выступает. Михаил Петрович определенно не мог предполагать, насколько разошелся Толстой с правительством и православной церковью. Он лишь слышал о непропущенных цензурой сочинениях графа, так как просит в письме выслать их наложенным платежом, желая прочитать. Напомню, что в 1870-1880-х гг. Толстой считался вполне благонадежным писателем, его произведения одобрялись военным министерством к обращению в войсках. Взгляды Толстого 1890-х гг. Шалагинов не мог узнать из доступных ему публикаций, поэтому явно не ожидал прочитать в ответе писателя отрицание Священной истории и православных догматов вообще.
Толстой писал Шалагинову в первой редакции ответа, которая, по мнению комментаторов полного собрания сочинений, и была отправлена в Каменский завод: «Вся священная история и библия и в особенности катихизис есть собрание диких суеверий еврейскаго народа, не имеющих в наше время никакого смысла. То, что Бог как то недавно вздумал сотворять мир и сотворял его так, как это почему то узнал Моисей, и все сказки библии, потом вся история сына этаго Бога, родившагося от девы, и все таинства, все это грубое смешение суеверий с обманами». В опубликованной версии «Письма к фельдфебелю» нападки на православие были только усилены. Толстой писал об обмане так называемой православной ложной христианской верой, утверждал что «Все русские люди пойманы в православие коварным обманом и жестоким насилием удерживаются в нем».
Мог ли такие утверждения принять Шалагинов? Едва ли. Негодование против антицерковных текстов Толстого выражали многие. Известность получили слова Д.С. Мережковского, сказанные в докладе о Толстом в 1901 г.: «То, что написал Толстой о православии – самые позорные страницы русской литературы. До такого кощунства не доходили и желторотые птенцы материализма. Не надо быть верующим, достаточно только иметь уважение к своему народу и всему человечеству, для того, чтобы не оскорблять обрядов».
В 1906 году Толстой рассказывал: «Получил письмо и в нем мое «Письмо к фельдфебелю», издание революционеров, истрепанное, многие его читали. Пишет: «Вас прежде уважали, а теперь вас весь народ презирает, что вы такую святыню можете осуждать»». Видимо Шалагинов аналогично отнесся к антицерковным взглядам Толстого, так как никаких больше писем с Каменского завода писатель не получал. Последующее отлучение Толстого от церкви, скорее всего, только утвердило Шалагинова в неприятии новых воззрений писателя.
Весьма схожей по результатам оказалась изученная Л.Н. Большаковым переписка Толстого с оренбургским крестьянином А.Х. Шильцовым (1908 г.). Толстой был очень дорог Шильцову, но крестьянин оказался категорически не согласен с высказанными в ответе графа идеями, чем вызвал недовольство и разочарование писателя, не ставшего отвечать на последнее письмо Шильцова. Как и в случае с Шалагиновым, даже факт переписки с Толстым оказался совершенно неизвестным родным Шильцова, очень ценившим историю его жизни. Л.Н. Большаков вполне резонно предположил, что Шильцов не хотел говорить о слабых сторонах и ошибках большого человека, о своем расхождении с Толстым в крайне важном для обоих земельном вопросе. Вполне вероятно, что и Шалагинов умолчал о переписке с Толстым по тем же соображениям, уважая писателя за его раннее творчество и совершенно не принимая его антицерковную позицию последних десятилетий жизни.
Михаил Петрович продолжал жить в Каменском заводе и торговать в лавке. Вторая его жена также умерла рано, третьей его женой стала Наталья Матвеевна (1872-1964 гг.). Выросли и получили образование сыновья, на сохранившейся фотографии они больше похожи на франтоватых студентов, чем на детей лавочника.
Толстой в письме к Шалагинову писал о ложном пути освобождения от обмана правительства и церкви – революционном социалистическом. В опубликованном «Письме к фельдфебелю» этот фрагмент отсутствовал, что позволяло социал-демократам использовать письмо для антиправительственной агитации, нелегально издавая и распространяя письмо отдельно или вместе с солдатской и офицерской памятками Толстого. В 1910-е гг. в окружении Шалагинова появились люди, участвовавшие в социал-демократической агитации и, вполне вероятно, читавшие «Письмо к фельдфебелю». Так что Шалагинов мог получить печатную версию «Письма», хотя о его роли в появлении этого текста по-прежнему не было известно.
В 1913 г. работать на Каменский завод приехал горный техник Алексей Васильевич Федоров (1886-1938 гг.). Он был близок к социал-демократическому подполью Екатеринбурга, хорошо знал активных революционеров братьев Виктора и Павла Быковых. Революционные взгляды вряд ли привлекли бы Михаила Петровича, но Федоров был образованным и культурным человеком, имел хорошие знакомства среди екатеринбургской интеллигенции. Его жена Зинаида Ивановна была племянницей известного художника и камнереза А.К. Денисова-Уральского, который охотно общался с ее семьей и после революции именно через Федорова пытался договориться о передаче своих коллекций в дар Екатеринбургу. Видимо общий интерес к литературе сблизил Федоровых и Шалагинова, несмотря на разницу в возрасте и положении. Сохранились взаимные дарственные фотографии с дружескими надписями.
Помимо Федорова, Шалагинов мог получить «Письмо к фельдфебелю» у своего родственника, племянника первой жены Владимира Александровича Воробьева (1896-1937 гг.), известного уральского революционера (в РСДРП с 1914 г.), возглавлявшего в 1920- е гг. уральский Истпарт.

Воробьев, фото отсюда
http://cdooso.ru/working/editions/staff-publications/172-deyatelnost-uralskogo-buro-istparta-v-nachale-1920-h-gg
На большом фото он в детстве - мальчик с краю, подальше от Шалагинова - неужель Михаил Петрович ему уши драл за шалости?)
vorobev.png
Революции 1917 г. и гражданская война стали тяжелыми испытаниями для Шалагинова. Его сына Александра красные при отступлении с Каменского завода в 1918 г. увели в качестве заложника, больше никаких вестей о нем не поступало (данные В.И. Ермакова). 11 июля 1918 г. у Михаила Петровича, судя по документам, рождается дочь Елена. Рождение столь позднего ребенка маловероятно, можно предполагать, что Шалагинов удочерил внучку, вероятно новорожденного ребенка погибшего Александра. Второй сын – Петр работал в местной земской управе при колчаковских властях, так что при отступлении белых Шалагиновы уехали из Каменского завода. Были ли они в Сибири и потом вернулись в Екатеринбург или же сразу перебрались в Екатеринбург – неизвестно. Как и где умер Михаил Петрович в 1920 г. – сведений нет.
Его вдова с дочерью и сын Петр остались в Екатеринбурге, где могли рассчитывать на помощь друзей и родственников. А.В. Федоров, благодаря старым революционным связям, в 1920-х гг. работал в советских учреждениях и мог помогать Шалагиновым, чья жизнь с этого времени была тесно связана с Федоровыми. Хорошую карьеру сделал В. А. Воробьев, возможно, что именно его влиянием семья Шалагинова благополучно пережила все гонения на «бывших».
Федоров и Воробьев имели возможность опубликовать сведения о переписке Шалагинова и Толстого, так как история революционной борьбы на Урале была очень популярна в 1920-е и первую половину 1930-х гг. Но ничего подобного не сделали, что подтверждает предположение о сохранении Шалагиновым письма Толстого в тайне от друзей и родственников.
Сын Шалагинова Петр с 1955 г. работал в музее Миасса, был старшим научным сотрудником и в 1960-1970-е гг. известен среди уральских историков и краеведов своей активной работой в изучении уральского прошлого. Его архив сохранился и передан в миасский музей. Но при этом ничего о переписке своего отца и Толстого Петр не написал. Умер он в 1979 г., вероятно так и не узнав, что «Письмо к фельдфебелю» было написано его отцу.
Переписка Толстого и Шалагинова – яркий пример культурного разрыва прогрессивной и консервативной частей русского общества. Толстой, участвуя в разрушении традиционных ценностей государства и способствуя антиправительственной и антицерковной агитации в войсках своими сочинениями, сильно помог победе революционеров. И тем самым внес свой вклад в уничтожение результатов всех трудов Шалагинова, на старости лет лишившегося дома и своего дела, потерявшего сына в гражданской войне, ставшего свидетелем гонений на православную церковь и убийств церковнослужителей красными в Каменском заводе в 1918 г.
Tags: Урал, артефакты, история Урала
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments