catofoldmemory (catofoldmemory) wrote,
catofoldmemory
catofoldmemory

Categories:

Поэма о Лёньке Пантелееве, 1923 год

История Лёньки Пантелеева долгое время в СССР была известна лишь по лживому очерку Льва Шейнина в его популярной книге "Записки следователя" да столь же далекому от реальности образу Лёньки в телефильме "Рожденная революцией" (третья серия). Хорошей научной без баек и сусальных мифов истории советской милиции первых лет РСФСР до сих пор нет и в обозримом будущем явно и не будет, потому как в ней откроются бездны неприглядного для советской власти. Так что остается довольствоваться жалкими крохами и вот тут стоит отметить книгу Николая Александрова "Мы из розыска..." 1989 года, когда еще и старики кое-что помнили, и исследователи были оптимистичны в своих надеждах на обнародование истины. Есть в книге кое-что любопытное и о Пантелееве-Пантелкине, его службе в ЧК и знакомстве с сыщиком Кондратьевым, признание, что Лёньку, взятого живым, убили чекисты - с.141-150. Интересен и рассказ родных Кондратьева о судьбе его мемуаров - заслуженный сыщик в 1950м году отправлен в отставку, после выхода нового издания шейнинских "Записок следователя", Кондратьев попытался через Шейнина опубликовать свои мемуары, но его попытки рассказать подлинную историю оказались ненужны. Кондратьев, разругавшись с Шейниным, сжег свою рукопись, приговаривая "Не хотите знать, как все было на самом деле - не надо! Живите иллюзиями..." - с.152-153. 
Можно предполагать, что слухи о неуловимости Пантелеева из-за его сотрудничества с чекистами бытовали еще при жизни Лёньки, особенно после его побега с тюрьмы, и позднее предположение, что Лёнька и бандитствуя работал на органы, пользовалось стабильной популярностью. В четвертой трилогии "Ока Силы" А. Валентинова Пантёлкин-Пантелеев один из главных героев и изображен именно чекистом на службе, просто служба специфическая и из-за разногласий в верхах власти зарекаться от тюрьмы и расстрела не приходиться. В книге приведено стихотворение о Пантелееве и, надо признать, оно выглядело настолько вызывающим для 1920-х гг., что пребывал в уверенности - стихотворение современного автора, благо Валентинов в этой же трилогии стихотворение А.А. Немировского несколько раз приводит как стих того времени. Но советская действительность в очередной раз доказала свою непредсказуемость.
Стихотворение то действительно 1923 года, часть целой поэмы о Лёньке, опубликованой в 1925м, автор Е.Г. Полонская (у Валентинова в книге Лёнька с ней встречается и стихотворение о себе хвалит). Биография Полонской как то не предполагает ее восхищение бандитской романтикой https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F,_%D0%95%D0%BB%D0%B8%D0%B7%D0%B0%D0%B2%D0%B5%D1%82%D0%B0_%D0%93%D1%80%D0%B8%D0%B3%D0%BE%D1%80%D1%8C%D0%B5%D0%B2%D0%BD%D0%B0
но в ее поэме Лёнька и не бандит, а вполне свой революционер, более того, сражающийся за революцию, когда сама власть от идеалов революции отступила. Как такое опубликовали - неясно. В сети текст находится лишь тут http://www.ruthenia.ru/sovlit/c/100776.html так что на всякий случай копирую его под кат.
Поэма достойна того, чтобы с ней ознакомиться и задуматься, что и какими образами стремится донести до читателей автор.

Елизавета Полонская.

         Посвящаю М. Шагинян.

    В ПЕТЛЕ.

    Лирическая фильма.

    Пролог.

    Плеть свистела. Копали ров.
    Клали камни. Крепили топи.
    Этот город построен руками рабов
    В стране полярных утопий.

    Но Медного Всадника вниз кувырком
    Совлечем по гранитным ступеням
    И поставим Другого, с выпуклым лбом,
    Шахматиста народных смятений.

    В пиджаке на граните он будет стоять,
    Исподлобья коситься на звезды,
    И дети грядущего станут играть
    В новом мире, который он создал.

    I.

    Трудно стало хлеб добывать.
    Не то,
    Чтобы мало его, как бывало...
    Нет. На каждого из едоков:
    Ешь - не хочу, до отвала...

    Трудно стало в городе жить!
    Слишком много добра понабрали...
    Только
    Не для бедняков, -
    Помнишь, как мы голодали?

стр. 114

    Помнишь, те черные дни
    Как, стиснув зубы, мы жили? -
    Так умирают они
    В городе изобилий.
    А помнишь, на "Авроре",
    Ты помнишь пушек гром?
    Шел дождь и был ветер с моря, -
    Мы встали перед дворцом.
    Я первый пошел на приступ
    За волю! за хлеб! за мир!
    Война капиталистам!
    "Погибни старый мир!"

    Они дрожали, собаки,
    При виде наших знамен!
    А нынче смеется всякий...
    Матросом гнушается он!

    Води пером по странице...
    Рассчитывай "дважды два"...
    Может ли с этим мириться
    Буйная голова?

    II.

    А город черен и горит огнями.
    За каждой витриной магнит и пламя...
    А на улице говор и женский смех, -
    Кончено! кончено! - смерть не для всех!
    Еще можно любить
    И можно жить,
    И можно сегодня о Завтра забыть,
    И пусть Завтра нам ужас головы выбелит,
    Но сегодня нет и не будет гибели.

    III.

    Ленька Пантелеев,
    Сыщиков гроза:
    На руке браслетка,
    Синие глаза...
          Кто еще так ловок? -
          Посуди сама!
          Сходят все девчонки
          От него с ума!
    Нараспашку ворот
    В стужу и мороз.

стр. 115

    Говорить не надо. -
    Видно, что матрос.
         Подрисую губы, -
         Пусть поплачет мать,
         Пусть не стану больше
         Дома ночевать...
    Все равно, за черный хлеб
    Дочку не сберечь,
    Чтоб ботинки до колен...
    Серьги бы до плеч...

    IV.
   
    Чтобы сытый и богатый мог спокойно спать,
    Будут кожаные куртки город охранять.
         От моста к мосту!
         От поста к посту!
    Чтобы мышь не проскочила,
    Не летела птица, -
    Не война ли нас учила,
    Как держать границы!
         Спи спокойно, ювелир!
         Не погибнет старый мир!
         Революция тебя охраняет...
         Безмятежно спи, делец!
         Не настал еще конец!
         Революция тебя охраняет...
    Миру старому отсрочка
    Перед смертью дадена:
    Пусть последние денечки
    Доживает гадина!

    V.

    "Прерии Аргентины!
    Охота на диких зверей!!
    Двадцать четыре картины!
    Семь знаменитых частей!"

    Город обширнее прерии,
    Дичи не мало возьмешь, -
    Лишь выбирай поуверенней:
    Лассо, свинчатку иль нож.

    Есть и лазейки, и щели:
    Что тебе девственный лес?!
    Ночью на каждой панели
    Больше увидишь чудес!

стр. 116

    Будь осторожен, прохожий! -
    Небезопасна земля!
    Не для тебя ли положена
    Проволочная петля?

    А за глухими воротами
    Ждет, притаясь, и ловец...
    Смотано и размотано!
    Смотано снова! Конец!

    VI.

    Бобровая шуба идет веселясь,
    Бобровая шуба пьяна.
    Тельца золотого не сгинула власть
    И вечны законы вина!
    И вечны законы любви!
    И с шубой любовница или жена, -
    Как хочешь ее назови.
         Холодно немножко...
         Сумеречна даль...
         Длинные сережки,
         Шелковая шаль...
         Богатой или нищей,
         Законной или нет, -
         Любовь, немного пищи,
         Да платье, да браслет...
    И к мужчине тихонько жмется она,
    Но бобровая шуба обречена
    И петля положена через дорогу...
    "Мне страшно, постой, подождем немного!"
    У охотника верная рука, -
    Дичь беззащитна, петля крепка.
    Дичь неподвижна. Не вырваться дичи.
    "Мужчина и женщина! Славная добыча!"

    VII.

    Куда бежать теперь
    И где искать похмелья?
    Открыта настежь дверь
    Для буйного веселья.

    Здесь духовой оркестр,
    Маяча в клубах пара,
    Под шарканье и треск
    Кружит за парой пару.

стр. 117

    Кружит, поет, дрожит,
    Под гул и топот звонкий,
    Пока не закружит
    В конец шальной девчонки

    И сердце не замрет
    У лучшего танцора, -
    Вперед! Назад! Вперед!
    Под крики дирижера...

    И сверху, где паркет
    Залускан и обмызган,
    На сумрачный проспект
    Сбежать с веселым визгом,

    Пока тростям валторн
    Дают короткий роздых,
    Чтобы горячим ртом
    Ловить морозный воздух!

    VIII.

         Полюби меня немножко,
              Молодца!
         Подарю тебе сережки
              С мертвеца!
         Ловкий парень их сработал
         Не для барынь с позолотой!
         Для такой же, как и я!
         Для дерьма да для голья!

    Революция еще не кончена!
    Пусть погоняются с гончими!

    IX.

    Убийца сидит за столом.
    А сыщики на пути...
    И женщина шепчет: "Уйдем", -
    Но ему никуда не уйти.

    Убийца сидит за столом...

    Убийца сидит за столом,
    А сыщики у ворот...
    И товарищ шепчет: "Уйдем", -
    Но он никуда не уйдет.

стр. 118

    Убийца сидит за столом...

    Убийца сидит за столом,
    А сыщики тут как тут...
    Уже окружили дом...
    Но живым его не возьмут!

    - Эй! Сдавайся, бандит! -

    Но револьвер - преданный друг,
    И пускай девчонка бежит,
    Но его не выбьют из рук.

    И покамест заряды есть,
    Будет и вам тепло!
    Бах! - отвечает жесть...
    Дзинь! - отвечает стекло...

    Прострелены зеркала!
    Падает человек!
    Из форточного стекла
    Влетает в комнату снег...

    X.

    Если правый глаз тебя соблазнит,
    Вырви глаз и брось его псам!
    И если рука твоя задрожит,
    Отруби ее лучше сам.

    У кожаных курток железный закон:
    Дурная трава из поля вон!

    XI.

    На грязном полу человек лежит, -
              Убит! Убит!
    Грудь нараспашку, и ворот раскрыт...
              Убит! Убит!
    А оркестр играет, и длится бал, -
    Нынче масленица, карнавал...
    Веселитесь, кто может! Смерть не ждет!
    К каждому, к каждому она придет...

    Эпилог.

    Плеть свистела. Копали ров.
    Клали камни. Крепили топи.
    Этот город построен руками рабов
    В стране полярных утопий.

стр. 119

    Но для нас начертал Шахматист
    Схему мудрую новых сражений, -
    Разграфленный квадратами лист
    Наступлений и отступлений.

    Не столицу, не крепость, не форт,
    Не гробницу царям и героям, -
    На становище диких орд
    Новый мир мы с усилием строим!

    Разве мы не сильнее их,
    Работавших из-под плети.
    Пусть к гортани прилипнет стих, -
    Будут счастливы наши дети!

    И когда-нибудь все поймут, -
    Умереть - все равно, что сдаться.
    Наперекор всему
    Надо в живых остаться.

    Март - апрель 1923 г.

(Ковш: Литературно-художественные альманахи / Ответственный редактор С. Семенов. Л. Гиз. 1925. Кн. 1)

Tags: книжные шутки и странности, конспирология
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments