catofoldmemory (catofoldmemory) wrote,
catofoldmemory
catofoldmemory

Categories:

Двухвековая борьба за ярмарку между Екатеринбургом и Ирбитом

Интересная на мой взгляд история, сколь непросто было устроить властям такое казалось бы несложное чиновникам дело как перенос ярмарки с одного города в другой.  Всемогущество горных властей неожиданно дает сбой, а купцы (внезапно) успешно отбиваются, что как то не сходится с мрачной картиной бесправия торговых людишек в бюрократической империи.
Надо особо отметить, что Горный Урал был уникальным местом. Обычный русский город как правило объединял в себе триаду - власть, церковь и рынок, потому воевода, епископ и купцы сидели на одной площади рядышком Однакож в горных чудских краях все пошло наперекосяк.  Ярмарка и рынок были в Ирбите, церковный центр - в Верхотурье, а Екатеринбург был крепостью властей светских да горных. А еще в наличии староверы, которым вообще было плевать на власти светские и духовные, и у которых были свои столицы. В общем, трудновато было свести все нити управления в одно место. Проблему троестоличности нахрапом решили большевики. Ирбит и его ярмарка загнулись без купцов, проблему наделения Екатеринбурга статусом духовного центра местного православия большевики решили расстрелом в подвальчике царского семейства, а староверчество, выдержав столько гонений в царской России, советские годы тотального атеизма не пережило, оставшись мизерными анклавами без былой многолюдности и влияния.


Собственно нет города без ярмарки. Ярмарка – крупнейший торг в русских городах, основа торговли всех окружающих их земель, часто важнейшее событие в жизни что горожан, что окрестных крестьян. Ярмарки обычно собирались на главнейшие церковные праздники, включали в себя демонстрацию местных церковных или исторических реликвий, что обеспечивало приток потенциальных покупателей и торговцев. На ярмарке можно было купить товары, отсутствующие в повседневной торговле, порой из далеких экзотических мест. Справедливо указание уральского историка Н.С. Корепанова: «Надо полагать, всякая ярмарка долговечна лишь тогда, когда на ней, помимо повседневного и будничного, можно купить и такие диковинки, каковых больше вообще нигде не сыскать, и которые непонятно к чему нужны». Таким образом, ярмарка была не просто местом торга, но культурно-просветительским мероприятием, местом знакомства множества народов и культур.

Богатство, многочисленность и разнообразие товаров на ярмарках характеризовали процветание края. Избыток товаров и изобилие ассортимента на торгах специально отмечали современники при описании могущества или слабости того или иного государства. Отсюда внимание властей к ярмаркам, которые выступали для государства не только важным источником налоговых сборов, но также парадной витриной и средством пропаганды для соотечественников и иностранцев. Осознавали правители и роль ярмарок для развития вновь присоединенных территорий, поэтому уже в первых русских городах Приуралья, таких как Соликамск и Чердынь, рано возникли ярмарки, шедшие в дни главных городских и церковных праздников. Они стали центрами притяжения для всего края, привлекая не только жителей Приуралья, но и купцов с центральной России. В Зауралье в 1643 году была дозволена ярмарка в Ирбите, вскоре ставшая крупнейшей на Урале и временами второй по объему торговли после крупнейшей в России Нижегородской ярмарки.

Не удивительно, что при основании Екатеринбурга В.Н. Татищев считал необходимым условием развития нового города устроение там своей ярмарки, планируя заменить ею Ирбитскую. С этого момента началась почти двухвековая борьба за ярмарку между Екатеринбургом и Ирбитом. Много внимания изучению этой борьбы уделили уральский историк XIX века А. Хитров, выдающийся историк экономики и русской промышленности А.И. Юхт и современный уральский историк Н.С. Корепанов, что позволяет понять все сложности борьбы вокруг екатеринбургской ярмарки. Еще до основания Екатеринбурга В.Н. Татищев посылает в Берг-коллегию свои предложения о будущем города, где помимо прочего обосновывает необходимость переноса туда Ирбитской ярмарки. Он предполагал от этого не только финансовую выгоду и укрепление статуса нового поселения, но и рекламу самой горной промышленности так как: «купечество приезжающее, увидев здесь множество ремесел и уведомясь о прибытках и обстоятельствах горных, возымеет охоту сами в том прибытку искать». Помимо интересов казны и нового города, В.Н. Татищев учитывал и интересы самого купечества, ранее при посещении Ирбитской ярмарки в январе 1721 года он разговаривал со многими купцами с Сибири и европейской России, которые согласились с его предложением о переносе ярмарки в новый город, если он будет достаточно заселен.

Предложение о переносе ярмарки обсуждалось два года, и было отклонено, во многом из-за позиции купечества, которое, в противовес ожиданиям В.Н. Татищева, категорически выступило против переноса ярмарки, аргументируя свое решение удобствами Ирбита как места торговли и нежеланием его менять. Подобная смена настроений купечества, ранее высказавшего поддержку переноса ярмарки, выглядит на первый взгляд странной. Екатеринбург, расположенный в центре речных и сухопутных путей сообщения, был действительно удобней Ирбита, что доказала последующая история стремительного возвышения нового города. Решение купцов невозможно списать лишь на их косность и приверженность традициям, так как ранее они прекрасно понимали убедительность доводов В.Н. Татищева. Разгадку следует искать в недоверии купечества к власти и ее инициативам. Отношение русских купцов к власти и реформам Петра I в первой трети XVIII века были негативным. Новая власть больше доверяла иностранцам, чем придерживающимся старины русским купцам, оттесненных от внешней торговли и часто становившихся жертвами финансового бремени всевозможных казенных начинаний. Купцы не доверяли власти, потому не только не стремились вступать в какие-либо совместные предприятия с казной, но и не рисковали начинать собственные предприятия, ориентированные на сбыт продукции государству, которое могло не платить годами за поставки, одновременно жестоко наказывая за их срыв. Отсюда утопичность мечты В.Н. Татищева об участии купцов в горной промышленности. В XVIII-XIX вв. купцы, разбогатев, предпочитали, за редким исключением как знаменитые Демидовы, строить предприятия легкой промышленности, а не тяжелой, которая вплоть до 1917 года, как демонстрирует пример купеческой Москвы, была преимущественно либо казенной, либо организованной иностранцами.

Купцы резонно опасались, что в случае переноса ярмарки в Екатеринбург существенную часть тягот по постройке нового города государство переложит на их плечи. Видимо, сказывалось и нежелание проводить ярмарку собственно под бдительным оком чиновников. Историк Ирбитской ярмарки А. Хитров справедливо указывал, что чиновный Екатеринбург отпугивал торговцев. Удаленный равно от тобольских и екатеринбургских властей Ирбит в этом плане был идеален. Сменивший В.Н. Татищева на посту горного начальника В. де Геннин добился разрешения устроить в 1723 году ярмарку в Уктусе, с переносом ее потом в быстро строящийся Екатеринбург, но не в одно время с Ирбитской. Развитие эта ярмарка не получила, что видно по донесению В.Н. Татищева, вновь назначенного на Урал. В 1734 году он вспоминал свое старое прошение о переносе ярмарки, все еще считая его правильным, но теперь был согласен организовать в Екатеринбурге ярмарку лишь в дополнение к Ирбитской и позже ее на две недели.

Купцы и на это предложение написали свое мнение, где, не оспаривая преимуществ Екатеринбурга как места проведения ярмарки, все же высказали кое-какие пожелания в защиту своих прав (при этом апеллируя к обычаям других государств, совсем растеряв патриотизм), без выполнения которых ярмарка в Екатеринбурге не будет успешна. В итоге - не договорились и остались при своем.

Во второй половине XVIII века абсурдность ситуации, когда крупнейшая ярмарка Урала проводится не в Екатеринбурге, а в провинциальном и менее удобном Ирбите, прекрасно осознавалась современниками. Академик Лепехин, посетив Урал в 1770-1771 гг. уверенно высказывался за перенос ярмарки в Екатеринбург. Как указывает А. Хитров, все благоволило переезду ярмарки в Екатеринбург. За него стояли многие влиятельные лица того времени и часть купечества, город был лучше приспособлен к ярмарке и стоял на Сибирском тракте на пересечении сухопутных и речных путей, в нем была ярмарка почти одновременно с Ирбитской. Против переноса выступала большая часть купечества. Для купцов Ирбит был их царством, а Екатеринбург, служивый, казенный, чиновничий, - представлялся местом все еще враждебным и потому неудобным. Однако ж перенос ярмарки в Екатеринбург казался неминуем, но невольно на помощь Ирбитской ярмарке пришли пугачевские бунтарские отряды. При их появлении в окрестностях Ирбита в 1774 году ирбитчане проявили верность законной власти и смогли не только отбить врага от Ирбита, но и обратить его в бегство, не дожидаясь подхода правительственных войск. За верность долгу (хотя скорей отвага ирбитчан основывалась на вполне законных шкурных интересах)  последовали милости от самой императрицы. Екатерина Великая особым указом даровала Ирбиту статус города, а жителям немалые выгоды и преимущества. После этого говорить о переносе ярмарки с Ирбита было просто непатриотично. Даже когда город практически полностью сгорел в 1790 году и жители Екатеринбурга, воспользовавшись этим бедствием, по добрососедски подали прошение о переносе ярмарки к ним, ярмарку оставили на старом месте, а императрица вновь проявила милость (в том числе в денежной форме) к ирбитчанам.

В первой половине XIX в. пермские и сибирские губернаторы неоднократно предпринимали попытки перевести Ирбитскую ярмарку в Екатеринбург или Тюмень, но все эти попытки успеха не имели. Благоволение покойной императрицы надежно защищало Ирбитскую ярмарку, за что благодарные ирбитчане в 1883 году поставили памятник Екатерине Великой

Екатеринбург все это время существовал без своей крупной ярмарки. Надо отметить, что, возможно, это могло устраивать горных чиновников, которые не пользовались доверием купцов, но и сами тоже купцам не доверяли. В аналогичной ситуации развития ярмарок при казенных заводах на Алтае в первой половине XIX в., чиновники опасались, что при учреждении возле заводов ярмарок торговля на них станет поводом для воровства казенного металла и изделий из него. Проводись ярмарка в Екатеринбурге – и там усилился бы соблазн казенное железо продавать незаконно купцам. Конечно же, и постоянный конфликт интересов пермской гражданской губернской и екатеринбургской военно-горной администраций, осложненный противостоянием чиновников с владельцами частных заводов, отнюдь не способствовал координации усилий по развитию края и устроению в Екатеринбурге своей ярмарки.

С кризисом горной промышленности во второй половине XIX века вопрос о собственной ярмарке стал более актуальным. Решался вопрос о будущем самого города после, как казалось, неминуемого закрытия основанных еще в XVIII веке заводов. Даже такой знаток Урала как Д.Н. Мамина-Сибиряк видел будущее для Екатеринбурга только через развитие кустарных промыслов, которые, по мысли писателя, должны спасти Урал при кризисе горной промышленности. На развитие и пропаганду кустарных промыслов Урала была во многом нацелена Сибирско-Уральская научно-промышленная выставка, состоявшаяся в 1887 году в Екатеринбурге. Ее несомненный успех мог подтолкнуть к созданию собственной ярмарки как непременного условия сбыта продуктов кустарной промышленности. Но кустарная промышленность так и не достигла ожидаемого расцвета, купцы не торопились расстаться со своей вотчиной Ирбитом, а Екатеринбург не смог избавится от наследства долгого военизированного Горного правления – образа чиновничьей столицы, казенного города.

Екатеринбург победил только после революции. Хотя Ирбитскую ярмарку восстановили в 1922 году, было очевидно что без купцов смысла проводить ее в небольшом городе не было. А Екатеринбург, став центром огромной Уральской области, наконец то получил свою крупную ярмарку. Она открылась впервые в феврале 1925 года и повторно прошла в декабре того же года. Как отмечал в этом же году уральский экономист Б. Железнов, отстаивая необходимость ярмарок при советской  власти, «население привыкло к ярмарочному торгу и относится к ярмаркам с интересом». Свердловская ярмарка демонстрировала успешность НЭПа в достижении государственно-частного партнерства. Были посланцы 146 уральских и 153 внеуральских торговых организаций, представители государственных и кооперативных организаций, частные торговцы. Однакож победа была пирровой, НЭП продержался недолго, в 1927 году ярмарка прошла в последний раз. В 1929 году была закрыта Ирбитская ярмарка и давнее соперничество закончилось.

Хитров А. К истории г. Ирбити и Ирбитской ярмарки. Ирбит: Типография А.А. Дробинина, 1872 г. С.24, 28-34, 40-41, 46-60; Юхт А.И. Государственная деятельность В.Н. Татищева в 20-х – начале 30-х годов XIX в. М.: Наука, 1985. С.59-64; Корепанов Н.С.  Проект Екатеринбургской ярмарки в 20-30-е гг. XVIII в. // Первые Татищевские чтения. Екатеринбург, 1997. С.103-109; Корепанов Н.С. В раннем Екатеринбурге (1723-1781 гг.). Екатеринбург: Банк культурной информации, 1998. С.21-22.

Tags: графомания, история Урала
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment