catofoldmemory (catofoldmemory) wrote,
catofoldmemory
catofoldmemory

Categories:

Уральский Монте-Кристо?

Константин Дмитриевич Носилов один из тех дореволюционных писателей и путешественников, что прочно позабыт потомками и поминаем лишь немногими краеведами и столь же немногими любителями литературы этнографической, про севера и тайгу. Он и при жизни не был шибко знаменит, не скандалил на публику, этапируя современников, трагической гибели героем избежал, к научным высотам не стремился, ни к каким литературным партиям и кружкам не принадлежал, его путешествия быстро забывались и мало отразились в научных трудах. Зато в его жизни определено была тайна, даже так - Тайна. Некий секрет, что Носилов скрывал десятилетиями ото всех, секрет, что заставлял его не откровенничать даже с родственнниками о своей биографии и сторониться излишне близких знакомств. Собственно главный вопрос, который указывает на Тайну, предельно прост – а откуда у Константина Дмитриевича при честной то жизни образовалось немалое состояние? Россия знала писателей богатых наследственно, знавала писателей, имевших хороший доход службой или даже (весьма редко) своим писательским трудом. Носилов выходец из бедной семьи, наследств и приданного не получал, нигде не служил. Коммерцией не занимался, единственное исключение – концессия на канал через Ямал, который Носилов сам финансировал и ни копейки прибыли не дождался. Но, тем не менее, уже в довольно молодые годы обладал состоянием, позволявшим вести вольный образ жизни, с многочисленными путешествиями по миру и собственной флотилией во владении. Чем не классический сюжет приключенческого романа? Бедный, но достойный молодой человек становится в результате случая невероятно богат, но ему хватает силы воли распорядиться деньгами умно и, не вызывая подозрений у современников, путешествовать по миру в поисках тайн или в целях выполнения некоего плана. Была ли жизнь Носилова таким романом?

Источников по жизни Носилова (далее просто N) немного. Лучшая (а по большому счету единственная сколь нибуть основательная пусть и в публицистической форме) биография написана прекрасным знатоком северной истории А. Омельчуком и издана в 1989 году. Небольшая прекрасная книжка, где биографу постоянно приходится сталкиваться с загадками и пробелами биографии N, так что собственно надежных фактов на удивление мало, а уж объяснений так почти нет. На эту книгу и буду опираться в дальнейших писаниях. Совершенно не претендую на окончательное раскрытие всего и вся, к дальнейшей писанине не стоит относиться слишком серьезно - это лишь попытка выделить заинтересовавшие меня события в жизни N и предположение, как это все можно объяснить романтическим книжным способом.
N родился в бедной многодетной семье сельского священника Шадринского уезда в 1858 году. Его отец был достаточно образован, чтобы заинтересовать мальчика учением, но недостаточно состоятелен, чтобы дать хорошее образование. N пошел в церковное училище, а потом в Пермскую духовную семинарию, которую не закончил. На этом официально образование было закончено.
Дальнейшие годы жизни N покрыты мраком. С 1877 года, когда он вышел из семинарии, нет никаких известий о местах работы и средствах к существованию N. А. Омельчук отмечает, что указание на работу N геологом с 1879 года на Богословских заводах не имеет никаких документальных подтверждений, хотя и склонен этому верить. Тем не менее, геологи и горные инженеры в это время малочисленная и привилегированная каста, без специального образования попасть в их ряды невозможно, а семинария явно не тот базис, что нужен геологу. Так что на Богословских заводах N если и работал, то не геологом, может помощником в геологической партии, но скорей приказчиком. Тем не менее, геологические сборы и исследования он проводил самостоятельно и с 1879 года стал публиковать статьи по геологии сперва в газетах, а с 1882 года и в солидных научных журналах. О своих занятиях N писал в Русское географическое общество в 1882 году (тут N приходится верить на слово о событиях и маршрутах его походов до того времени): «На Северный Урал я прибыл 14 апреля 1879 года. Целью этой поездки было произвести наблюдения этнографические, геологические, географические, исследовать вопрос о возможности судоходства по данным рекам (имеет в виду Сосьву, Лозьву и Лялю), что я считал единственным толчком для развития упадающей горной промышленности Севера, собрать ботанические и зоологические коллекции». Далее выясняется, что N еще производил археологические раскопки, собирал статистические данные о народонаселении и его быте, вел гидронаблюдения, картировал рельеф местности по течению реки Северной Сосьвы вплоть до города Березова. У А. Омельчука «естественно напрашивается вопрос: где он всему этому научился? Когда?». N двадцать один год, семинария точно не дает таких навыков естествоиспытателя, было бы понятно, отучись N пару лет в каком университете – так не учился. И стоит задать еще один вопрос – кто оплачивал путешествия? Если N был чиновником или состоял в то время на частной службе – он бы указал сей факт в письмах – сообщениях, да и какому служащему дается такая свобода – занимайся тем, что пожелаешь? N явно вольный человек, да еще с деньгами. Он в том же 1882 году приезжает в столицу и привозит геологические и этнографические коллекции, которые дарит в музей горного института и в санкт-петербургский университет. В Питере находится некоторое время, улаживает какие то дела, запасается научным снаряжением и инструментами, потом едет через Пермь, Екатеринбург, Тобольск в Березов и оттуда начинает экспедицию по Северному Уралу. Неужели только меня удивляет загадочный источник поступления средств? N точно нигде не работает, кто бы отпустил сотрудника в такие прогулки по стране. Российское географическое общество, пусть и заинтересованное его исследованиями, видимо ограничилось в качестве финансовой поддержки выдачей барометра (который быстро поломался, N пришлось дважды его чинить в дороге и все равно не помогло). Ни о каких деньгах от заводчиков, которых в потенциале могли заинтересовать новые земли, N никогда не говорил, да и кто б ему проплатил то. В 1884 году он показал часть своих материалов по рекам и путям через Урал на Печору известному миллионеру Сибирякову и дал ему карту маршрута, по которому Сибиряков впоследствии устроил грунтовую дорогу. За это мог он получить какие-то деньги, но явно небольшие. Сибиряковские дела шли неважно, впоследствии он совсем разорился, так что значимое вознаграждение за разовую услугу ни сразу, ни в виде некой пенсии N получать от Сибирякова не мог. Тем не менее, N к середине 80х уже состоятелен, так как, вернувшись из своей первой большой экспедиции на Северный Урал, он отправляется в 1886 г. в путешествие на Ближний Восток – в Палестину, Египет и Турцию.
Дальнейшие странствия N также загадочны по источникам финансирования. Три года он зимует на Новой Земле для научных исследований, из которых впоследствии мало что опубликовал. Между зимовками приезжает в столицу и ездит в другие города читать лекции об Арктике. С 1893 года начинаются его экспедиции на Ямал, в промежутках он успевает то зиму прожить в Париже, то попутешествовать по юго-западной Сибири, Восточному Казахстану и Алтаю. Как корреспондент ездит в Китай на «боксерское восстание» 1900 года и на русско-японскую войну. Потом едет на Кавказ в годы первой революции, потом на Каспий, в Персию, снова в Казахстан, на Белое море, в Скандинавию.
Чтобы было где отдохнуть от странствий, N в 1895 году покупает недалеко от Шадринска землю и устраивает усадьбу, заводит не только собственный конный выезд, но и покупает за пять тысяч рублей мореходную яхту «Салетта» (на Исети то! но на ней впоследствии сплавал до океана по рекам) и личный паровой катер! На катере ездил в город сам и возил батюшку, который переехал к сыну. Естественно, держал слуг и экипажи для яхты и катера. Очень увлекался техникой и техническими новинками, отлично фотографировал, постоянно брал фотоаппарат в экспедиции, потом купил в свою усадьбу диктофон (видимо Эдисона на валиках?) А. Омельчук отмечает, что N всегда любил хорошие ружья, имел неплохую коллекцию русских и европейских образцов. Помогал деньгами окрестным крестьянам, их долги прощал, много сил и средств вкладывал в обустройство своих владений, вплоть до разведения каких то экзотических рыб на протоке реки. Перед Великой войной N еще прикупил дачу в Абхазии, отогреваться от северных морозов.
Из каких источников оплачивался этот праздник жизни? Все это время N не связан никакой службой и никаким финансированием от научных обществ. С середины 90х научная карьера ему совершенно не важна, потому многие свои открытия и путешествия N описывает только в публицистике или вообще не освещает, так что они выпадают из поля зрения ученых и из истории географических и этнографических исследований. А. Омельчук указывает, что часть добытого в ходе экспедиций N продает, тому же УОЛЕ к примеру. Но описывает только два случая – продажу лодки в тысячу рублей (невероятная сумма за этнографическую лодчонку, возможно, она была лишь частью проданной за эту сумму коллекции) и шкуры моржа в двести рублей. Явно случаев было гораздо больше, но учитываем, что N совершал много длительных поездок в места, где проживание и дорога не могут быть дешевыми, да и собственно покупка и вывоз предметов стоили немало. Не разбогатеешь на этнографии и зооколлекциях. Тем более, что часто N дарит собранные коллекции безвозмездно в географические и геологические общества. То есть работает себе в убыток.
Наследства от родственников N не получал, они сами были небогатыми людьми. Приданное ему тоже не приходило, официально N так и не женился, лишь в последние годы жизни гражданской женой ему стала экономка из крестьянок, служившая в его усадьбе.
N не был популярным писателем. Подавляющее большинство его публикаций – небольшие рассказы, отдельные издания которых выходили в дешевых «народных» сериях. О каких-то солидных гонорарах тут конечно речи не шло. Гораздо более известные и активно публикующиеся писатели как А.П. Чехов и Д.Н. Мамин-Сибиряк не стали богачами от своих трудов. Не могла быть большой и оплата его корреспонденций как журналиста, скорей статус журналиста был нужен N для оправдания своего пребывания в заинтересовавших его местах.
Что уж совсем фантастично, N в 1915 году получает от правительства концессию на устройство канала через Ямал! Этот факт, к слову, потряс А. Омельчука, который прямо задал вопрос: «Где сын сельского священника, писатель без серьезных финансовых источников, раздобыл средства для создания акционерного товарищества?». Для оправдания своего героя биографу даже пришлось пойти на явно нелепые объяснения: «Носилов был достаточно состоятельным человеком, хотя бы уже потому, что ежегодно выпускал по нескольку книжек, регулярно сотрудничал в «Новом времени», гонорары в котором выплачивали достаточно высокие. Состоятельный, но не богач. Надо полагать, что в полярное товарищество Носилов привлек влиятельных промышленников, которых нетрудно было отыскать и на Урале, и в столицах – в условиях войны вклады в северные предприятия были надежнее». Издатель «Нового времени» А.С. Суворин был известен как жуткий скряга (иначе он сам никогда не стал бы богачом), потому платил гонорары весьма скромные – и подвергался нападкам, что погубил своего друга А.П. Чехова, выплачивая ему так мало, что писатель постоянно страдал от нехватки денег и не мог поехать за границу на лечение. Представить, чтобы он платил N гораздо больше, чем популярнейшему Чехову, решительно невозможно. Выпускаемые N книжки были в подавляющем большинстве отдельными изданиями рассказов для детей в десять - двадцать страниц, какие с них доходы. Его книги о путешествиях хоть и пользовались стабильной популярностью, но в весьма ограниченном кругу. О привлечении каких то пожелавших остаться неизвестными промышленников в 1915 году и говорить не стоит. Большинство из интересовавшихся севером были прочно связаны с компанией Й. Лида, уже приносившей прибыль перевозками по Северному морскому пути. Но в мемуарах Й. Лида ни о каких проектах ямальского канала известий нет. Да и зачем ему вкладывать акционерские деньги в затратное дело, которое если и окупится, то через уйму лет? Пока вполне хватает хлопот с организацией перевозок по привычным маршрутам.
В годы войны вообще никакой промышленник не станет вкладывать миллионы в канал по тундре с неясным будущим, тем более что всё приходилось делать с нуля в далекой, крайне слабо изученной, населенной немногочисленными аборигенами и совершенно не освоенной местности. Потому как золотые горы уже сейчас приносят инвестиции в производства для армии, и любой рубль вкладывается в это безпроигрышное и сверхдоходное дело. Так что, похоже, что никаких инвесторов кроме самого N (выступавшего как директор-распорядитель акционерного общества для постройки канала) просто не было. А. Омельчук приводит вопрос, который задавал в то время журнал «Русское судоходство»: «Интересно знать, какой банк финансирует данное предприятие и почему произошла размолвка с его инициатором Носиловым?». К концу 1916 года в предприятии действительно начались проблемы неясного характера. Были затрачены громаднейшие деньги и привлечен немалый административный ресурс, так как товариществу нужны были не только рабочие, освобожденные от воинской повинности, но и дефицитные материалы вплоть до радиотелеграфной станции. Из Петербурга в Омск по железной дороге была доставлена американской постройки морская яхта «Галяэлия», в Тобольске N покупает шхуну «Юрибей» и фрахтует два парохода с баржей, куда грузит двухгодовой запас провизии (выделенной специальным распоряжением генерал-губернатора). Основой экспедиции стал топографический отряд инженера И. Эльпорта, который внезапно становится и главой предприятия. Разногласия N с Эльпортом вылились даже в газетную полемику. А. Омельчук счел это признаком того, что финансовый вклад самого N в предприятие был не так велик, чтобы с ним считались некие таинственные основные акционеры. Однако можно предположить иное объяснение: государство, к которому N пришлось обратиться за людьми и припасами (война все таки, так что деньги не решают вопросы кадров и снабжения, подмятые властями при военной мобилизации страны), решило, что чиновники все знают лучше N, потому спасибо за инициативу, проект и бабки, достроим сами и получше. N это разумеется не устраивало, да с 1917 года всем стало не до Ямала, хотя остатки экспедиции занимались проектом, который плавно перерос уже в советскую экспедицию на Ямал в 1921 году.
N не поддержал ни советскую власть, ни белых, в 1917 году избавился от имения и яхты, гражданскую войну пережил у родственников на Алтае, ненадолго вернулся в Шадринск, но вскоре окончательно покинул родные края и переехал с семьей на свою дачу в Абхазии. Где и умер в 1923 году.
Его архив и материалы по большей части пропали, а с ними и возможность разгадать секреты этого загадочного человека. N мало рассказывал о своей биографии знакомым, родственникам и читателям своих произведений. Некоторые его путешествия так и остались неописанными и незамеченными. Его жизнь в родной провинции и отстраненность от людей, даже интересовавшихся его творчеством, могла быть определена намеренным желанием держаться в тени. К примеру, у N совершенно не нашлось времени приехать к Чехову, который через Суворина завязывал переписку с N и приглашал его погостить. Уж на что близкие интересы были у N с Маминым-Сибиряком – и то знакомство было шапочным, пусть и благожелательным с обеих сторон.
Но что мешает погадать на кофейной гуще? Ясно, что в 1877 году N был беден, в 1882 году уже был финансово независим для вольных разъездов по Северному Уралу и поездки в столицу, а в 1886 году определенно состоятелен, коли мог объездить Ближний Восток. Каким бы путем это не произошло, местом обогащения стал Северный Урал, где N точно провел большую часть времени в этот период жизни. Сразу отметаем обогащение за счет жалования – молодой парень без образования (а значит и без какой либо денежной в тот момент специальности) даже при самой каторжной работе много не заработает ни приказчиком, ни плотогоном, ни золотоискателем. Может, попал в артель золотодобытчиков да фартануло? Упоминает же N в своих геологических статьях находку золотосодержащих россыпей. Но даже при большой удаче и незаконной золотодобыче (не отстегивая львиный куш владельцу дела) сколько нибуть большой суммы выручить N не мог, хватало прилипал к сему опасному промыслу. Отметаем и хиту с драгоценными камнями – дело это требует немалых знаний и сноровки, с наскока не подступишься. Грабеж не рассматриваем  – N вряд ли был злодеем, да и никаких ограблений века – на десятки если не сотни тысяч рублей на Урале не происходило.
И остается еще один, весьма интересный вариант. В своих письмах в географическое общество N упоминает, что производил археологические раскопки курганов на Северном Урале, впоследствии усиленно занимался поисками сведений о «Золотой бабе», интересовался древним серебром с Персии, что сохранялось в местах расселения манси. Так не носит ли фортуна N археологический характер? В фильме про Демидовых показана легенда, как разоряющийся на постройке завода Акинфий внезапно со своим проводником находят чудскую пещеру, полную золота и серебра. Могло повезти и N, жизнь порой богаче любых фантазий и литературных сюжетов. Бродя по таежным дебрям, попадает на заброшенное капище, где под слоем мха спят серебряные блюда и золотые чаши. Или при шурфовании на геологических работах звякнули под лопатой древние монеты из схороненной военной добычи сгинувших русских или остяцких отрядов. Предположим, что клад большой и вещи там старинные и цены немалой, это драгоценные шкурки давно сгнили, благородные металлы то вечны. Коли хватило ума не проговориться о находке, вывезти тайком да запрятать надежно – вот и копилка на всю будущую жизнь. Восточные древности в моде, музеи и богатые коллекционеры в России и Европе готовы платить бешеные деньги за византийское да сасанидское серебро. Осторожно найти выход на нужных людей и продавать по-немногу. И не излечиться от страсти кладоискательства, ездить по белу свету в поисках сокровищ. Журналистика и писательство – лишь прикрытие, завеса от любопытных. Научные занятия занимают много времени – к чёрту тогда их, сокровища манят на новых непройденных путях. Попадалось ли что - то ценное в Китае, Казахстане, на Алтае, кто ж ведает. Сколько-то было прожито, растрачено на путешествия, имение и флотилию, но концессия на канал через Ямал заставляет предполагать, что на руках у N к 1915 году все еще были сотни тысяч рублей. Либо N крайне удачно, пусть и тайно, инвестировал найденное, либо его клад был едва ли не крупнейшим в истории человечества. Как бы узнать.
Tags: Носилов, история Урала, история северных морей, конспирология
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments